Вы здесь

Главная » Пржевальского путешествия по Центральной Азии. Пржевальский в Киргизии.

Путешествия из Киргизии в Тибет.

Фототуры в горах Киргизии.

«В Азии я с берданкой в руке гораздо более гарантирован от всяких гадостей, оскорблений и обмана, чем в юродах Европейской России. По крайней мере, там знаешь, о враг ... »

Николай Михайлович Пржевальский.

Туристские маршруты Центральной Азии.

В марте 1879 г. Пржевальский начал третье путешествие по Центральной Азии, названное им «Первым Тибетским». Он вынужден был ограничиться лишь изучением окрестностей истоков Желтой и Голубой рек, берущих свое начало в Тибетском нагорье. И здесь путешественникам приходилось постоянно отбиваться от нападений аборигенов. Пржевальский долго потом вспоминал, как почти каждое утро на рассвете слышался топот копыт.
Прямо на них двигалась огромная дикая орда: частоколом мелькали пики, развевались длинные черные волосы всадников. Но достаточно было нескольких выстрелов, и противник поворачивал назад.
А по Тибету разносились мифы о русских: они трехглазые, могут насылать бури, снег, болезни. Местное население передавало друг другу, что это полубоги, не боящиеся никаких разбойников, что они заговорены от пуль, вооружены какими-то необыкновенными ружьями, и хотя их всего четверо, но в случае нападения, по одному слову их начальника, является целая тысяча невидимых воинов, которые сражаются за них.
Всевозможные рассказы подобного рода росли, являлись в различных вариантах, преувеличивались, когда же к путешественникам стали издалека приезжать различные посланники, то население увидело в этом полное подтверждение своих догадок, и за Пржевальским окончательно установилась слава великого «хубилгана», т.е. «святого».
С этого времени, далеко опережая путешественников, везде разнеслась молва, что «один великий святой Запада идет в Лхасу, чтобы познакомиться с Далай-ламою - великим святым Востока».
Местное население теперь не давало прохода, беспрестанно надоедая просьбами разных благословений, предсказаний и т.п. Такая слава имела чрезвычайно важное значение для путешественников в том смысле, что они совершенно были гарантированы от нападений каких бы то ни было разбойников.
«Обаяние нашего имени, - рассказывал Пржевальский, превосходило всякое вероятие. Так, идя в Тибет, мы оставили в Цайдаме лишний мешок с продовольственными запасами, и местный князь, принимая его на хранение, с радостью говорил нам, что этот мешок будет теперь стеречь весь его хошун от разбойников-тангутов».
И действительно, когда через три месяца путешественники возвратились, то князь этот встретил их с величайшею благодарностью: оказалось, что за все время в его хошуне не показывался ни один разбойник и грабежи совершенно прекратились, так как тангуты боялись вместе с монгольским добром захватить и вещи, оставленные русскими. 
Проводники, а иногда и посторонние монголы всегда тщательно подбирали всякий кусочек бумажки, который бросали путешественники, и прятали их, говоря, что при появлении разбойников они будут показывать эти листки и выдавать их за охранные грамоты, данные им русскими. 
«Я уверен, - говорил Николай Михайлович, что пройдет немного лет, как предание о нашем путешествии в этих странах превратится в легенду, изукрашенную различными вымыслами фантазии».
Кроме ореола святости и сверхъестественности, Пржевальскому присвоен был также титул доктора, могущественного исцелителя всяких болезней. Поводом к такому мнению у местных жителей послужило собрание путешественниками растений, а впоследствии несколько случаев удачного лечения лихорадки хинином окончательно укрепили за ним славу великого доктора, и к нему постоянно являлась масса страдающих всевозможными недугами.
Многих путешественников- первооткрывателей обвиняли в жестокости по отношению к местным жителям, эти обвинения нередко бывали вполне обоснованными. Но меньше всего их можно отнести к Пржевальскому.
А сам он говорил так. «В Азии я с берданкой в руке гораздо более гарантирован от всяких гадостей, оскорблений и обмана, чем в юродах Европейской России. По крайней мере, там знаешь, кто враг ... ». До столицы Тибета Лхасы оставалось всего 240 км. Но Далай-лама и власти Китая воспрепятствовали русским посетить «священный» город, мотивируя свой отказ тем, что он закрыт для иноверцев.
«Трудно описать, - говорит Николай Михайлович в письме к посланнику в Пекине, - с каким грустным чувством повернул я в обратный путь! Но видно такая моя судьба! Пусть другой, более счастливый путешественник, докончит неоконченное мною в Азии ... ».
Во время этого путешествия он прошел около 8 тыс. км и произвел съемку более 4 тыс. км пути через совершенно неисследованные европейцами районы Центральной Азии. Он нашел два новых вида животных, в т.ч. и «лошадь Пржевальского».
Помощник Пржевальского В.И. Роборовский собрал огромную ботаническую коллекцию: около 12 тыс. экземпляров растений 1500 видов. Итогом трех его экспедиций были принципиально новые карты Центральной Азии.
Свои наблюдения и результаты исследований Пржевальский изложил в книге «Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки» (1883 г.). Возвращение в столицу из Тибета в октябре 1880 г. было воистину триумфальным. Чествование превзошло все возможные ожидания. Родной город Пржевальского - Смоленск преподнес ему грамоту с присвоением звания почетного гражданина.
Императорский Московский университет избрал его почетным доктором зоологии и затем, в том же году, он был избран почетным членом Императорского Санкт-Петербургского университета, Санкт- Петербургского Общества естествоиспытателей, Уральского Общества любителей естествознания, Венского, Итальянского и Дрезденского географических обществ и Северо-Китайского отделения Королевского Азиатского общества в Шанхае.
Пржевальский благодарил все эти общества, в особенности Лондонское, присудившее ему золотую медаль. «Принимая с благоговейным чувством, - писал он президенту, - столь лестную награду, тем более для меня ценную, что она исходит от ученого общества, плодотворная деятельность которого  обнимает обширные страны того же азиатского материка, я прошу вас, милостивый государь, передать членам Королевского Географического Общества в Лондоне искреннюю мою признательность за столь высокую оценку моих посильных исследований в малоизвестных странах Центральной Азии.».
В феврале 1881 г. в заседании Императорской Академии наук академик А.А. Штраух заявил, что Николай Михайлович Пржевальский принес в дар Зоологическому музею богатую коллекцию позвоночных животных, привезенную им из последнего путешествия. «Со времени основания музея никто еще не приносил ему такого ценного и единственного в своем роде подарка», - писал Штраух президенту Академии графу Литке.
Для ознакомления публики с результатами путешествий Пржевальского была инициирована выставка привезенных из экспедиции коллекций. Выставка привлекла многочисленных посетителей и привлекла к себе внимание Императорской семьи. Императрица изъявила желание, чтобы Николай Михайлович в нескольких беседах сообщил Наследнику Цесаревичу главнейшие результаты своих путешествий по Средней Азии.
Пржевальский принял это приглашение и до начала лекций преподнес Его Величеству коллекцию птичек, художественно расположенных на дереве. Чтение августейшим слушателям Наследнику Цесаревичу и его брату - Великому князю Георгию Александровичу, в Гатчине, доставляло нравственное удовлетворение, и он впоследствии об этом нередко вспоминал дома и в путешествии.
Значительные суммы, полученные за лекции и книги, он жертвовал на благотворительные цели. И очень скоро эта слава вновь начала тяготить Пржевальского. Страсть к охоте и сокращение лесов в окрестности Отрадного подталкивали Николая Михайловича приобрести себе имение подальше от железной дороги.
Он больше чем прежде не выносил многолюдные места, и чаще чем прежде его душа просила «тихий уголок для отдыха среди природы», «Дайте мне, - говорил он, - такой медвежий угол, в который цивилизация не скоро дойдет». Вскоре он приобрел личное имение Слобода в Поречском уезде.
Приятели с улыбкой замечали, что с покупкой имения ему недостает только хорошей хозяйки и что ему теперь следует жениться. Николай Михайлович отвечал на это категорически: «Нет! Не изменю я до гроба тому идеалу, которому посвящена моя жизнь. Написав, что нужно, снова махну в пустыню, где при абсолютной свободе и у дела по душе, конечно, буду стократ счастливее, нежели в золоченых салонах, которые можно было бы приобрести женитьбой».
«Грустное, тоскливое чувство овладевает мною всякий раз, как пройдут первые порывы радости по возвращении на родину ... Истинному путешественнику невозможно забыть о своих странствованиях даже при самых лучших условиях дальнейшего существования.
День и ночь неминуемо будут ему грезиться картины счастливого прошлого и манить вновь променять удобства и покой цивилизованной обстановки на трудовую, по временам неприветливую, но зато свободную и славную странническую жизнь».

Музей Пржевальского в окрестностях Каракола.Аргали.Ружье Пржевальского.Як.Музей Пржевальского.

Источник:
«Н.М.Пржевальский. Иссык-кульский мемориальный комплекс». Авторы В.Плоских, Д.Мамбетова. Бишкек «KRSU». 2005 год.

.