Протоки на реке Сыр-Дарья.

«Страна Чжэши в окружности около 1000 ли. Западная граница проходит по реке Шэ. С востока на запад страна узкая, с юга на север - вытянутая. Продукты и климат такие же, как в стране Нучицзянь. Городов и селений несколько десятков. В каждом - отдельный правитель. Поскольку нет общего царя, подчиняются туцзюэсцам. Отсюда шел на юг около 1000 ли. Прибыл в страну Судулисэна. Страна Судулисэна в окружности 1400-1500 ли. Восточная граница проходит по реке Шэ. Река Шэ берет начало на севере Цунлина и течет на северо-запад. Разлившись широко, мутная, она бурлит и стремительно несет свои воды. Продукты и нравы [жителей] такие же, как в стране Чжэши. Имеют своего правителя. Состоят в союзе с туцзюэсцами».

Сюань-Цзан. Главный историко-географический труд «Записки о западных странах (эпохи) Великой Тан». Работа над этой книгой была завершена в 646 г. (в некоторых источниках упоминается финальная редакция 648 года), вскоре после возвращения монаха из его 17-летнего паломничества в Индию. Само же путешествие через регион озера Иссык-Куль состоялось значительно раньше - примерно в 630 г.

Жанадарья и Куандарья - протоки Сыр-Дарьи.

Другое не совсем верное выражение, это самое название реки Сыр-Дарьи; до настоящего времени собственно Сыр-Дарьи мы почти не коснулись, а утвердились только в ее дельте, т. е. заняли несколько рукавов ее, при впадении в Аральское море.
В этом можно убедился из следующего очерка. Форт Перовский единственный пункт на самой Сыр-Дарье, ниже его начинается разветвление. Первый рукав Джаны-Дарьи (Яны-Дарьи) отделяется несколько верст западнее форта и идет в югу; второй - Караузяк, вытекает в северном направлении.
От истока этого последнего рукава Сыр-Дарья называется Джаман-Дарьею, от которой отделяется еще рукав Куван-Дарья в юго-западном направлении. Все эти ветви, за исключением Караузяка, соединяющегося с Джаман-Дарьею у форта № 2, некогда впадали в Аральское море, а главное русло Джаман-Дарьи и теперь доходит до него.
Подробное описание их читатель может найти в статье г. Макшеева; мы здесь говорим только о двух, в то время еще не совсем исследованных, именно о Джаны-Дарье и о Караузяке. Река Джаны-Дарья, начиная от истока своего из Сыра до разрушенной крепости Джан-Кала, течет широкими плесами и образует большие разливы, покрытые густыми камышами.
На этом пространстве она должна быть судоходна, препятствовать могут только разве камыши; далее она течет по узкому корыту и, не доходя до озера Акча-Куль верст за 30, иногда летом пересыхает. В настоящее время все ее нижнее течение решительно неудобно для судоходства.
Собранные мною из преданий киргиз сведения о течении Джаны-Дарьи, сколько мне кажется, довольно согласны с исследованиями на самой местности и несколько различны от прежде собранных преданий. Джаны-Дарья лет полтораста тому назад называлась Инкер-Дарьею (непослушная Дарья), и вытекала из Сыра выше форта Перовского у урочища Бок-Тулен, направляясь параллельно главной реке до урочища Хан, потом поворачивала, как и теперь, на юго-запад к озеру Кукча-Тенгиз и далее через Кизил-Кумы к озеру Джайленде-Каракуль (вероятно то, что ныне разлив Аму-Дарьи у урочище Дау-Кара).
Непослушною Дарьею она названа вследствие своего слабого течения от Кукча-Тенгиза к Джайленде, так как это обстоятельство было противно интересам живших по ее берегам каракалпаков. Между тем в конце прошлого столетия исток Инкер-Дарьи начало заносить песком, и течение стало весьма слабо.
Жившие в то время на Кукча-Тенгизе каракалпаки не могли прочистить исток, и по неимению воды, в начале настоящего столетия, должны были оставить эти места и удалиться к устьям Аму-Дарьи. После этого в самом истоке ее произошла опять перемена: в том месте, где теперь начало Джаны-Дарьи, местные жители вырыли канаву для орошения, и вода, устремившись в нее, прорвала себе путь до старого русла Инкер-Дарьи.
Таким образом опять образовалось по ней течение, которое и названо Джаны-Дарья (новая река). В это время около 1820 года здесь утвердились коканцы, построив Ак-Мечеть. Новые владетели запрудили реку, как об этом повествует подполковник Макшеев, и охраняли плотину до 1852 года, а русские, сменив их, в свою очередь, хоть в других видах, но тоже старались удержать воду; однако с 1857 года вода постоянно течет по Джаны-Дарье и дошла уже до озер Акча-Куль и Кукча-Тенгиз.
Вот что говорит предание; но река сама написала себе историю, которая, впрочем, довольно сходна с приведенным рассказом. Джаны-Дарья течет мимо целого ряда старых крепостей, все в юго-западном направлении, до горы Биш-Мазар, потом поворачивает на юг и кончается озером у самых песков Кызыл-Кум.
Из последнего озера на юг идут ныне сухие протоки, по ним-то вероятно вода в прежнее время проникала до урочища Дау-Кара и соединилась с водами Аму-Дарьи. Хотя я лично не имел случая проследить эти протоки до Дау-Кара, однако некоторые обстоятельства указывают на верность предания.
В этих протоках по краям гор видны еще теперь ряды корней камыша, совершенно сгнившего, но тем не менее их можно легко узнать. Точно такого же вида старый камыш встречается в протоках, идущих из озер на урочище Дау-Кара, к северо-востоку.
В сухих протоках озера Кукча-Тенгиз и озера Дау-Кара я нашел множество пресноводных раковин, в других же притоках раковины все морские, следовательно принадлежат к другой эпохе. Эту догадку подтверждает и то обстоятельство, что возвышение, в которое упирается озеро Кукча-Тенгиз, принадлежит явственно в одной формации с горами, охватывающими озера в Дау-Каре.
Горы эти песчаные, с примесью слюды, и стоят на глиняном пласте. Должно, полагать, что вся эта местность поднялась медленно, но одновременно, и тем самым воды Сыра отделились навсегда от вод Аму-Дарьи. В том, что местность здесь поднялась, убеждают меня те же остатки камыша, которые идут рядами по краям песков; замечательно, что эти ряды не в одной горизонтальной площади, но отчасти тянутся наклонно по краям холмов.
Если бы земля не поднялась, то эти ряды должны бы быть горизонтальны, как был уровень воды во время их роста. Я полагаю, это явление случилось не более одного столетия тому назад, вероятно в то время, когда каракалпаки замечали медленность течения Инкер-Дарьи, от Кукча-Тенгиз к Джайленде.
Легко может быть, что этот подъем еще теперь продолжается; во всяком случае наглядно можно убедиться, что Джаны-Дарья никогда более по этим протокам не пойдет. До сих пор мы говорили про одно предание и про соответствующий ему след, оставленный самою рекою, но существует другой рассказ, и для него тоже есть объяснение в самой природе.
В 1849 году, капитану Бутакову киргизы в юго-западной части Аральского моря показывали устья реки и называли ее Джаны-Дарья, - как же это объяснить? Воротимся опять к горе Биш-Мазар; до нее река и ныне течет, точно так, как текла веками.
От этой горы в западном направлении действительно можно проследить по пескам сухое русло реки, начиная от изгиба Джаны Дарьи до самого моря, в которое оно впадало двумя рукавами - Басузяком и Кара-узяком. По всему этому руслу, однако я невидаль никаких органических остатков, тем не менее русло ясно обозначено.
Как видно из очертания берега Аральского моря, он состоит из множества глубоких и мелких заливов, которые теперь отчасти сухи» отчасти образуют болота; все они наполнены морскими раковинами и видимо составляли некогда дно моря. В русле же Джаны-Дарьи» как сказано выше, я невидал раковин, вероятно потому, что пресноводные раковины с слабыми черенками разрушились от влияния времени.
Несомненно, что Аральское море отступает от западного берега, так как киргизы хорошо помнят воду в таких местах, где теперь совершенно сухо; можно даже проследить в дюнах это отступление, замечая, что чем ближе к морю, тем раковины становятся свежее, и лучше сохранили свою краску.
Джаны-Дарья действительно в очень давнее время текла по этому руслу, и показание киргизов совершенно верно, но передано им по преданию. Что это течение гораздо древнее первого, видно и из того, что на нем нет остатков крепостей, как на первом; только весьма сомнительная насыпь плотины Кум-Бугут, показывает, что и здесь трудились люди.
Этим путем Джаны-Дарья сливалась с Куваном, как показано на старых картах. В той мысли, что все это пространство еще и теперь подымается, подтверждает меня еще совершенно справедливое замечание капитала Бутакова, что Сыр-Дарья своими устьями все более подвигается на север.
Все, что я здесь говорю, конечно только предположение, но это единственный, мне кажется, способ, согласить предание с тем, что я видел на месте. Как сказано, Джаны-Дарья оканчивается озером Кукча-Тенгиз, образуя, не доходя до него на версту, небольшой разлив, именуемый Акча-Куль.
Кукча-Тенгиз состоит, собственно, из двух озер и еще третьего залива, соединенных проливами. Длина главного озера с севера на юг около 20, ширина около 3 верст; другие несколько короче и уже, но тянутся в том же направления по меридиану.
Вода в них совершенно пресная, берега - песчаная горы, а по самой окраине местами глинистого свойства. Акча-Куль окружен глинистым солонцом, очень удобным для хлебопашества. Для полноты, скажу лишь несколько слов об урочище Дау-Кара.
В этом месте вода скопляется в трех главных озерах: Кунград, Кара-Терень или Джуйрюк и Бутун-Куль. Нет сомнения, что прежде все это было днищем одного большого озера; от того это место на старых картах, обозначалось озером Дау-Кара.
Теперь вода сюда проходит исключительно из Аму-Дарьи, чрез проток Куван-Ширма, и впадает в Аральское море протоком Янги-су. С севера к этим озерам примыкает цепь песчаных гор с примесью слюды. Вся местность на запад от озера Кукча-Тенгиз и Джаны Дарьи представляет ряды песчаных холмов, покрытых кустами и прорезанных старыми заливами моря.
Заливы эти теперь бесплодные солонцы, почти без всякой растительности. Другой рукав Сыра - в недавнем времени исследованный, Караузяк, не что иное как оросительная канава, вырытая каракалпаками, которая от времени и благоприяствующих обстоятельств теперь обратилась в глубокий проток.
Караузяк на средине своего течения образует множество озер, покрытых чрезвычайно густым камышом. Сквозь эти то камыши главная масса вод Сыра процеживается, как весьма верно заметил капитан Бутаков; но это процеживание именно и есть весьма вредное обстоятельство.
В последнее время пытались прочистить здесь фарватер; не знаю в какой мере удастся, но если даже допустить возможность плавания пароходов по Караузяку, то польза от этого протока не окупит его вредное влияние на хлебопашество по всему Сыру.
Здесь хлебопашество возможно только при орошении, следовательно от удобства поливки зависит успех, а для успешного орошения необходима известная высота воды в реке. Караузяк, увлекая большую часть воды в свое русло, которое ниже всех: других рукавов, рано или поздно совершенно поглотит их воды и обратит берега их в бесплодные солончаки.
Сам же Караузяк, по свойству своих берегов, неудобен для хлебопашества. Можно на это заметить, что этот же Караузяк вливает свои воды обратно в Сыр-Дарью у форта № 2, а следовательно, ниже этого места уровень реки не должен понижаться.
Кто знаком с силою испарения в этих широтах, легко поймет, что на самом деле далеко не вся вода достигает опять главной реки; на огромном пространстве разливов Караузяка, около 2000 кв. верст, испарение поглощает бесполезно большую часть воды.
Принимая во внимание, что высота воды в реке есть жизненное условие хлебопашества на Сыре, которое в настоящее время в большом упадке, невольно приходишь к заключению, что вернейшее средство достигнуть цели - запрудить Караузяк.
Этим с одной стороны уровень воды Джаман и Куван-Дарьи необходимо возвысится, и первая река, прокопав несколько крутых поворотов, сделается удобною для судоходства; с другой стороны, дно Караузяка, так как оно ниже дна Джаман-Дарьи, всегда может быть снабжаемо водою, а следовательно, тоже доставит удобное место для посевов.
Работа эта, конечно, не малая, но повторяю, это единственное радикальное средство привести дело к хорошему результату; все мелочные поправки не поведут ни к чему, -главное неудобство всегда останется - я разумею понижение уровня воды во всем Сыре.
Что это не есть умозрительное заключение, а практический вывод из наблюдения, засвидетельствуют следы обширных пашен, прежде бывших на Сыре, где теперь пустыня, и не может быть ничего другого. Обыкновенно отсутствие культуры в настоящее время на Сыре, объясняют войнами и грабежами, но это только одна из причин, если даже не следствие; главная же причина кроется в самой природе: если бы вода сохранила свой уровень, т. е. доставляла бы постоянную возможность заниматься хлебопашеством, бывшие здесь общины устояли бы против неприятельских набегов, но их покорила нужда, а набеги грабителей, препятствуя борьбе жителей с природой, довершили дело.
Наконец, жители могли бы быть покорены и продолжать заниматься своим делом, а не удалиться, как случилось, на Аму-Дарью, где ничуть не более обеспечены от грабежей.

Источник:
Лев Лаврентьевич Мейер. «Дельта реки Сыр-Дарьи и ее отношение к России» Морской сборник, № 9. 1861 г.
https://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/M.Asien/XIX/1860-1880/Meier_L/text2.htm?utm_source=chatgpt.com

Фотографии:
Александра Петрова.