Петроглифы в урочище Тамгалынура.

- «на реке Сары-Су, не доходя 120 верст до устья ее, к стороне р. Чу, выдается мыс, известный киргизам (казахам) под именем Тамгалы-Джар, где с незапамятных времен хранится на берегу р. Сары-Су дикий камень, на котором высечено до 500 тамг, или печатей. Место это находится на караванной дороге из Ташкента на Петропавловскую крепость; некоторые из отрядов Тамерлановой армии, вероятно, шли мимо мыса Тамгалы-Джар, поэтому можно предположить, что высеченные тамги были вырезаны по приказанию Тамерлана. Любопытно было бы знать смысл их, может быть в них заключается какой-либо исторический документ. Туркестанское начальство легко могло бы получить копии их».

Русский военный историк М. И. Иванин. «Примечания к обзору сведений восточных авторов о походе Тимура на Золотую Орду в 1391 г.» 1875 г.

«Если следовать к востоку (от Сарысу)… через 22 версты достигаем урочища Тамгалы-Таса, которое находится на вершине Тамгалы-Джара и славится своим священным камнем; камень этот принадлежит к песчаникам, величиною в три кубические саже- ни, с высеченными на нем клинообразными петроглифами и цветными лоскутками, которыми киргизы (казахи) украсили окружающие камень кусты боялыша; … рядом находится обширное киргизское (казахское) кладбище. Ключ Тамгала находится в вершине оврага в 100 саженях от камня»

Ю. А. Шмидт. «Полевые, астрономические и метеорологические измерения в долине Сарысу, связанные с подготовкой этого района Акмолинской области к топографической съемке в 1888-1889 г.г.». Шмидт, 1894 г.

Наскальные рисунки в южной части солончака Тамгалы.

Обзор сведений по истории изучения памятника.

Одно из наиболее ранних упоминаний местности в низовьях Сарысу с многозначительным названием «Тамгалы» содержит запись от 3 августа 1796 г. в путевом журнале дипломатической поездки подпоручика Дмитрия Телятникова и сержанта Алексея Безносикова с Иртышской линии в Ташкент:
«в сей день окончились пески. Поход был SW 25° до половины дня, а с половины – SW 75° до урочища Тамгалы, из коего истекает ключ пресной воды» (ИКРИ, 2007 г., с. 159).
Однако в документе нет ни слова о других достопримечательностях урочища. Принято думать, что А. И. Шренк «первый дал научное описание знаменитой писаницы Тамгалытас» (Маргулан и др., 1966 г., с. 26-27), но материалы его путешествия в 1840-1843 г.г. по западной оконечности Бетпакдалы остаются малодоступными (Яковлев, 1941 г., с. 22).
Лишь в последней четверти XIX в. появляются письменные источники, достоверно сообщающие о камне Тамгалытас с надписями и изображениями знаков.
Участник Хивинского похода 1839-1840 г.г., русский военный историк М. И. Иванин (1801-1874 г.г.) в примечании к обзору сведений восточных авторов о походе Тимура на Золотую Орду в 1391 г. отметил, что:
- «на реке Сары-Су, не доходя 120 верст до устья ее, к стороне р. Чу, выдается мыс, известный киргизам (казахам) под именем Тамгалы-Джар, где с незапамятных времен хранится на берегу р. Сары-Су дикий камень, на котором высечено до 500 тамг, или печатей.
Место это находится на караванной дороге из Ташкента на Петропавловскую крепость; некоторые из отрядов Тамерлановой армии, вероятно, шли мимо мыса Тамгалы-Джар, поэтому можно предположить, что высеченные тамги были вырезаны по приказанию Тамерлана.
Любопытно было бы знать смысл их, может быть в них заключается какой-либо исторический документ. Туркестанское начальство легко могло бы получить копии их». (Иванин, 1875 г., с. 196).
Предположение о связи памятника с походом Тимура оказалось ошибочным: камень с надписью знаменитого завоевателя был обнаружен в 1935 г. геологом К. И. Сатпаевым в предгорьях Улытау и позже хорошо изучен (Григорьев и др., 2004 г.; «От Алтая до Каспия», 2011 г., с. 535-537).
М. И. Иванин не указывает источник приведенных им сведений о камне Тамгалытас, хотя сообщает ряд географических ориентиров о местоположении памятника. Как известно, вплоть до 1870-х г.г. сведения по географии Туркестанского края - тогда еще мало изученного - были весьма ограничены (Макшеев, 1871 г., с. 12-17).
Свои картографические материалы М. И. Иванин разрабатывал преимущественно на основе расспросных данных, собиравшихся им в Хивинском походе и позже, в годы службы во временном совете по управлению Внутренней (Букеевской) ордой в 1853-1856 г.г. (Иванин, 1864 г., с. 21; 1873 г., с. 2-3).
По-видимому, сообщение о Тамгалытас с указанием неправдоподобно большого количества знаков является пересказом народных повествований о примечательном месте на северо-западной окраине Бетпакдалы. В то время как М. И. Иванин заканчивал свое последнее военно-историческое сочинение, район местонахождения Тамгалытас стал объектом специального изучения.
В архивных документах канцелярии генерал-губернатора Туркестанского края сохранилась переписка 1870-1890-х г.г. об урегулировании земельного вопроса по поводу пользования летними кочевками в низовьях рек Сарысу и Чу казахами Сырдарьинской и Акмолинской областей (ЦГА РУз., И-1, оп. 14, д. 600; ЦГА РУз., И-1, оп. 16, д. 755, 911).
Для разрешения многолетних споров между кочевниками начальник Перовского уезда Сырдарьинской области майор Калугин совершил в 1877 г. служебную поездку в этот малообитаемый район и составил его схематическую карту.
Удалось выяснить, что Сарысу соединяется с Чу через свой проток Боктыкарын, на левом высоком берегу которого в качестве ориентиров для проведения административной границы смежных областей на карте отмечены возвышенности Тамгалы-Джар и Тамгалы-тау, расположенные на юго-восточной стороне солончака Тамгалы-туз (ЦГА РУз., И-1, оп. 16, д. 911, л. 34, 35).
Но и здесь отсутствуют какие-либо упоминания о памятнике-эпониме. Первое натурное обследование и научное описание Тамгалытас принадлежит Ю. А. Шмидту (возможно, впервые после А. И. Шренка), проводившему в 1888-1889 г.г. полевые астрономические и метеорологические измерения в долине Сарысу, связанные с подготовкой этого района Акмолинской области к топографической съемке.
Опубликованное Ю. А. Шмидтом описание памятника и прилегающей местности открывает историю его изучения:
«Если следовать к востоку (от Сарысу) … через 22 версты достигаем урочища Тамгалы-Таса, которое находится на вершине Тамгалы-Джара и славится своим священным камнем; камень этот принадлежит к песчаникам, величиною в три кубические саже- ни, с высеченными на нем клинообразными петроглифами и цветными лоскутками, которыми киргизы (казахи) украсили окружающие камень кусты боялыша; рядом находится обширное киргизское (казахское) кладбище.
Ключ Тамгала находится в вершине оврага в 100 саженях от камня». (Шмидт, 1894 г., с. 59-60).
Благодаря изысканиям Ю. А. Шмидта получена информация о точном местонахождении «камня», использованная в дальнейшем при составлении военно-топографических карт. На десятиверстной карте Западно-Сибирского военного округа 1896 г. (Р. XIV, л. 8), в деталях передающей рельеф местности, на южном берегу соленого озера Тамгалы-туз, на возвышенном урочище Тамгалы-Джар, указан «камень Тамгалы-Таш» рядом с родником Тамгалы.
В 1895 г. во время поездки по делам затянувшейся земельной тяжбы между кочевниками Сырдарьинской и Акмолинской областей переводчик Атбасарского уезда Хасан Бекхожин (с 1890 г. выступал в качестве доверенного лица от казахов рода баганалы племени найман того же уезда (ЦГА РУз., И-1, оп. 16, д. 911, л. 227 и об.) осмотрел Тамгалытас, зарисовал знаки на камне и сопроводил переводом некоторые имевшиеся здесь надписи; кроме того, им впервые был сделан фотографический снимок камня.
Вероятно, первое научное документирование па- мятника выполнено Х. Бекхожиным по личной просьбе Л. Кузнецова, краеведа и военного врача Атбасарского уезда, который сам вряд ли видел «камень Тамгалытас»: «Ознакомившись с указаниями Иванина, я заинтересовался надписями на камне Тамгалы-Тас и во время одной из поездок, еще в 1895 г., камень этот был сфотографирован Х. Бекходжиным; и им же были от руки срисованы надписи. К сожалению, и фотографический снимок и рисунок довольно плохи». (Кузнецов, 1927 г., с. 123).
Ознакомившись таким образом с памятником, Л. Кузнецов пришел к заключению, что:
- «на камне вовсе не иероглифы, как писал Шмидт, а высечены тамги разных племен. Когда высечены были эти надписи на Тамгалы-Тас, среди населения не имеется никаких преданий, и киргизы (казахи) относят их к незапамятной эпохе.
Находящиеся по краям камня надписи на тюркском языке могут быть и позднейшего происхождения». (Кузнецов, 1927 г., с. 123-124).
Вместе с короткой заметкой Л. Кузнецов опубликовал серию надписей и знаков Тамгалытас; здесь же записан перевод некоторых текстов, в том числе следующего содержания:
«Кара-Найман, Алчин, Аргын, Кара-кисек, Койсын, Табын, мулла Карчике. Господь помилует их шесть».
Ниже нарисованы шесть разных тамг и добавлено примечание:
«Перевод сделан Бек-Хаджи».
Очевидно, опубликованные Л. Кузнецовым тексты и переводы Тамгалытас, а также изображения знаков, нельзя признать автографами Хасана Бекхожина 1895 г., поскольку все подписи выполнены по правилам современной русской орфографии.
Иллюстрация к статье тоже, вероятно, подготовлена Л. Кузнецовым по старому рисунку и некачественной фотографии; всё это не позволяет считать помещенный в статье документ полностью достоверным источником. Этими немногими сведениями исчерпываются результаты начального этапа изучения памятника.
В советское время Тамгалытас посещался разными учеными. Осенью 1934 г. памятник осмотрен участниками естественнонаучной экспедиции Среднеазиатского государственного университета (САГУ) под руководством зоолога В. А. Селевина, о чем свидетельствует глубоко выбитая на вертикальной поверхности песчаника надпись, находящаяся в 165 м от «камня», выше родника.
В публикации результатов экспедиции исследователь сообщает:
«Виденные нами здесь в 1934 г. эти тамги проводником расшифровывались как казакские. Среди них имеются надписи совсем недавнего происхождения». (Селевин, 1935 г., с. 31).
Чуть раньше, в 1927-1931 г.г., здесь проходил маршрут знаменитой геолого- гидрологической экспедиции Д. И. Яковлева, своими работами в Бетпакдале «закрывшей “белое пятно” в наших знаниях географии и геологии этой почти неисследованной обширной части Казахстана, по площади значительно превышающей Бельгию и Голландию, вместе взятые» (Яковлев, 1941 г., Предисловие), - и об этом свидетельствует одна из надписей в Тамгалыжар.
В середине 1930-х .г.г. геолог К. И. Сатпаев, изучая рудные месторождения Джезказганского района, выявил и обследовал ряд древних памятников, а также впервые зафиксировал существовавшее среди части казахов Среднего жуза историческое предание о происхождении знаков Тамгалытас.
В частности, он записал, что:
-«в низовьях р. Сарысу, в 20 клм. от нее на восток, в урочище Тангбалы-нура, имеется утес, где высечены на камне родовые знаки (тамги) почти всех родов и племен, входящих в состав казахского народа. Народное предание среди коренного населения района (найманов) говорит о том, что именно здесь у ключа Тос-булак имело место первое историческое совещание родов об организации новой народности «казах», решение которого будто бы зафиксировано здесь скоплением на утесе родовых знаков всех участвовавших на совещании племен.
Важное стратегическое значение гор Улутау было достойно оценено и новой народностью «казах», создавшей здесь свой политический центр». (Сатпаев, 1941 г., с. 71).
По всей видимости, К. И. Сатпаев лично не посетил памятник: местонахождение Тамгалытас указано им приблизительно, неточно переданы топонимы (опечатки?) и географические ориентиры, не упомянуто название «утеса», а главное – отсутствует геолого-геоморфологическая характеристика, которую профессиональный геолог в других случаях неизменно давал при описании знакомых ему археологических объектов (например, о петроглифах Байконура – «множество рисунков, высеченных на крутопадающих плоскостях отдельности в метаморфических сланцах», или о надписи Тимура - «несколько ниже по склону» «каменная плита из тех же темных амфиболитов» «с ошлакованными и глазированными поверхностями» (Сатпаев, 1941 г., с. 69, 72).
Со времени первых поисковых маршрутов ЦКАЭ эпиграфика Тамгалытас привлекла внимание ее руководителя, члена-корреспондента АН КазССР, а затем академика А. Х. Маргулана:
- «Большая серия родовых знаков, высеченных на скалах, находится в районе озера Тамгалы- Нура, недалеко от низовьев Сары-Су. Казахские устные предания связывают эти тамги с делением казахов на три сотни, когда каждый жуз получил свой родовой знак в этой местности, но никаких данных нет, когда это произошло. Судя по надписям, большинство этих тамг относится к XV-XVIII в.в.». (Маргулан, 1948 г., с. 127).
К сожалению, материалы обследования памятника долгие годы оставались неопубликованными. Даже в капитальном научно-справочном издании «Археологическая карта Казахстана» составители были вынуждены сослаться на устное сообщение А. Х. Маргулана о местонахождении наскальных изображений «около оз. Тамгалы» (АКК, 1960 г., с. 195, 400; №2837), упомянув следом как самостоятельный памятник «Тюркские надписи и около 500 казахских тамг - на камнях Тамгалытас, на берегах р. Сарысу, в 120 км от ее устья.
В 1927 г. обследованы Л. Кузнецовым» (АКК, 1960 г., с. 195, 400; № 2838).
Только в поздних работах ученого, изданных посмертно, можно найти указания на личное знакомство с памятником:
«Их (знаки) впервые осмотрел путешественник А. И. Шренк, записавший большую серию тамг (Архив АН СССР), затем их изучали А. Кузнецов, К. И. Сатпаев, В. А. Селевин и автор этих строк». (Маргулан, 1997 г., с. 36).
Впрочем, новых конкретных данных о местоположении Тамгалытас, о количестве тамг и разнообразии форм знаков, о характере эпиграфики А. Х. Маргулан не приводит.
Его интерпретация исторического значения памятника основана на пересказе записанной ранее К. И. Сатпаевым народной этимологической легенды и на произвольном изменении сделанного Х. Бекхожиным перевода одной из надписей Тамгалытас:
«кыпчаки, найманы, алчины, аргыны (каракесек), уйсыны (куйсын) и табыны! О дай благоденствие этим шестерым!». (Маргулан, 1997 г., с. 36-37).
Как первоисточник, наибольшую ценность представляет старый, без даты создания, фотоснимок камня Тамгалытас, включенный в том 3 сочинений ученого (Маргулан, 2003 г., рис. 361). В наши дни специальное историко- археологическое исследование Тамгалытас осуществлялось дважды.
В 2009 г. обследование памятника проведено археологическим отрядом (А. Е. Рогожинский) комплексной экспедиции КазНИИ по проблемам культурного наследия номадов, выполнявшей научные изыскания для подготовки «Историко-культурного атласа казахского народа» под руководством И. В. Ерофеевой.
Некоторые результаты этих исследований нашли отражение в печати (Историко-культурный атлас, 2011 г., с. 172-173; Рогожинский, 2011 г., с. 219-220). Вслед за этим, в 2013 г., самостоятельное изучение памятника предпринято археологической экспедицией Шымкентского областного историко-краеведческого музея (А. А. Ержигитова).

Памятники урочища Тамгалыжар.

Современное территориально-административное положение «камня Тамгалытас»: Южно- Казахстанская обл., Сузакский р-н, в 155 км к северу от аула Аксумбе, в 120 км к северо-западу от аула Кыземшек, северо-западная оконечность пустыни Бетпакдала, на левом берегу р. Боктыкарын (рукав р. Сарысу), на юго-западном побережье оз. Тамгалынура, в урочище Тамгалыжар, возле родника Тамгалы.
В западной части урочища Тамгалыжар высокая озерная терраса изрезана короткими эрозионными долинами (логами), в одной из которых есть пресный источник – родник Тамгалы. Выше него по левому борту лога на протяжении 200 м находится несколько обособленных обнажений крупнозернистого песчаника.
Субстрат имеет рыхлую структуру, легко поддается обработке; поверхность камней шероховатая, красновато-коричневых оттенков, местами покрыта черной патиной («пустынным загаром»). Обнажения песчаника залегают на перемежающихся слоях песка и глин; водная эрозия и выветривание создали здесь немало живописных форм, но одновременно являются основными фак- торами разрушения твердых пород, дезинтеграции монолита и выпадения обломков.
Наиболее заметны разрушения на ближнем к роднику обнажении песчаника, которое и является остатками «камня Тамгалытас». Именно здесь обнаружено наибольшее количество древних знаков и разновременных надписей. Выше «камня» по левому и правому борту лога находятся еще три обнажения песчаника с небольшим количеством надписей и знаков.
Всего здесь имеется четыре скопления наскальных рисунков и разновременных надписей.

Скопление 1 («камень Тамгалытас»). 

Сегодня это группа крупных обломков песчаника, часть которых еще сохраняет устойчивое положение на месте, другая - обрушилась. На северной и южной стороне «камня» сохранились участки лицевой поверхности с изображениями нескольких знаков и арабографичными надписями, местами закрытых лишайниками и соседствующих с современными «автографами».
Позднейшие надписи обильно покрывают участки скалы, обнажившиеся в результате разрушения верхней части «камня». При осмотре на дне трещины в центре «камня» найдена монета СССР номиналом 3 копейки 1924 г.; находка сфотографирована и оставлена на месте.
У основания скалы обнаружено 15 обломков разной величины, на гранях которых имеются древние и современные знаки и надписи. Особо выделяется фрагмент 15 - крупный обломок (длиной около 1,5 м), грани которого испещрены древними надписями и знаками.
Насчитывается не менее десяти арабографичных надписей, отличающихся по расположению строк, палеографии, по технике (выбитые, протертые или процарапанные острым инструментом), глубине и степени выветренности.
Некоторые надписи сопровождаются тамгами, среди которых преобладают знаки в виде двух наклонных линий, иногда – с дополнительной соединительной чертой у края. Самый ровный участок боковой грани занимает арабо-графичная надпись с тамгой, расположенной справа («Карим бек Дулат», XIX в.; перевод и датировка Т. К. Бейсембиева).
Надписи и тамги перекрывают местами более древние знаки нескольких разновидностей. Современные «авто- графы» датированы «24/VII.44», «1944». В целом выделяется четыре группы разновременных знаков и текстов: «древняя» (знаки без эпиграфики), «ранняя» и «поздняя» арабографичная эпиграфика и тамги, а также современные «автографы».
Внешний вид обломка и отдельные различимые тексты позволяют уверенно отождествить его с верхней частью «камня Тамгалытас», представленного на фотоснимке, опубликованном в томе 3 сочинений А. Х. Маргулана. На фрагментах 1-5 и 13 сохранились прорезанные или глубоко протертые древние знаки различных форм, арабографичная надпись в две строки («Мукатай Касым», XIX в.; перевод и датировка Т. К. Бейсембиева), а также много современных граффити.
На фрагментах 6-12 и 14 имеются только современные надписи, датированные 1974, 1978, 1987 и 1997 г.г. На «камне Тамгалытас» вместе с изображениями на его обломках зафиксировано не менее 40 древних знаков 12 разновидностей, более 10 арабографичных надписей, которые иногда тоже сопровождаются тамгами.
Современные надписи на обломках датируются в интервале 1944-1997 г.г.; очевидно, разрушение верхней части «камня Тамгалытас» произошло сравнительно недавно, на рубеже XX и XXI столетий.

Скопление 2 в Тамгалытас.

На вертикальной грани песчаника прорезаны современные надписи с датами 1969 и 1975г.г. В 3 м от скалы на дне русла лежит крупный обломок, покрытый надписями с датами 1974 и 1976 г.г. Древних изображений не обнаружено.

Скопление 3 в Тамгалытас.

На поверхности скалы преобладают современные надписи, в том числе «Бетпакдалинская экспед(иция). Селевин. Миронов. Карпенко. 23/IX. 1934 г.» (во вторую Бетпакдалинскую экспедицию В. А. Селевина в 1934 г. вошли геоботаник Б. А. Миронов и зоолог В. П. Карпенко); «Экспед(иция) Яковлева» (Д. И. Яковлев, 1927-1931 г.г.), а также надпись участников еще одной, по видимому, геологоразведочной группы - «Экспед(иция) 1958 г. Лисунов. Михайлов. Кроха(лёв?)». На южной грани имеются современные «автографы» и арабографичная надпись.
Наиболее поздняя дата надписей – 1983 г. У подножия скалы – три крупных обломка песчаника; на одном из них видны глубоко вырезанные знаки различных форм.

Скопление 4 в Тамгалытас.

Крупное обнажение песчаника с вертикальной поверхностью (высота около 3 м, длина более 5 м) и небольшим навесом. Хорошо сохранились две арабографичные надписи; слева от одной из них прорезана тамга «кос алип». Вторая надпись содержит имя: «Курманбай Муса», XIX в. (перевод и датировка Т. К. Бейсембиева).
Остальные надписи выполнены кириллицей. На противоположном склоне долины, на крупном обломке песчаника вырезана современная надпись на казахском языке. 

Некрополь в Тамгалытас.

На левой террасе долины, в непосредственной близости от «камня Тамгалытас», расположен безымянный некрополь, упоминаемый Ю. А. Шмидтом. Кладбище занимает небольшую возвышенность и состоит примерно из 20 погребальных сооружений различной сохранности и вида.
В центре сосредоточены могилы в виде невысоких земляных насыпей округлой формы. На отдельных насыпях имеются своеобразные сооружения высотой до 2 м из уложенных рядами веток кустарника, чередующихся со слоями глины.
На юго-восточной стороне одной из могил сохранилась каменная плита (50х60 см) с эпитафией и глубоко прорезанной тамгой «кос алип».
Арабский текст в три строки:
«Ла ила илалла Мухаммад расул Алла» (нет бога кроме Аллаха, Мухаммад пророк Его);
перевод текста выполнен востоковедом Т. К. Бейсембиевым, предполагающим его датировку концом XIX - началом XX в.в. Вдоль края террасы находятся руины не менее четырех мавзолеев, сложенных из сырцового кирпича; обожженный «царский» кирпич замечен в основании одного мавзолея, возможно, наиболее позднего в некрополе.

Памятник Тамгалытас.

В 1,2 км к юго-востоку от «камня Тамгалытас», на левом берегу другой эрозионной долины, находится полуразрушенный современный памятник, сложенный из белого кирпича. На массивном основании возвышается кирпичная стена, в которой на цементном растворе закреплен крупный обломок песчаника с вырезанными на нем древними знаками.
Камень красновато-коричневого цвета, местами покрыт черной патиной и лишайниками; размеры плиты 0,7х0,9 м, толщина около 10 см. Знаки глубоко вырезаны на поверхности (до 1,0-1,5 см). Всего насчитывается восемь знаков; дважды повторяется фигура из двух параллельных линий, остальные – тамги различного типа.
Поверхность знаков местами покрыта черной патиной. Использованная для сооружения монумента плита со знаками, возможно, является одним из обломков «камня Тамгалытас», но скорее происходит из другого местонахождения подобных петроглифов.
Обследование долины, на краю которой установлен памятник, дает основание для такого предположения.

Периферийное скопление знаков в Тамгалытас.

В 120 м к востоку от монумента, на правом склоне глубокой эрозионной долины, обнаружено небольшое скопление камней со знаками-тамгами. Никто из исследователей Тамгалытас XIX- XX в.в. не упоминает об этом местонахождении; по-видимому, оно обнаружено и исследовано автором впервые.
Здесь нет крупных скальных обнажений, как в долине с «камнем Тамгалытас», и граффити нанесены на обособленно лежащие плиты песчаника. Эта особенность местонахождения позволяет считать, что камень со знаками на монументе Тамгалытас мог быть взят именно отсюда.
На четырех плитах обнаружены изображения знаков, выполненные сходной техникой глубокой резьбы (0,5-1 см). В двух случаях знаки образуют собрания тамг разного типа, в остальных - это одиночные знаки. Всего выявлено 17 отдельных знаков, представленных девятью разновидностями; найдены только три современные надписи и совсем отсутствует арабографичная эпиграфика.
Таким образом, при обследовании урочища Тамгалыжар в 2009 г. выявлено два обособленных местонахождения эпиграфики и знаков: в долине с «камнем Тамгалытас» и в соседней безымянной долине, включая тамги на камне из монумента.
Общее количество обнаруженных знаков превышает 60 изображений. Кроме знаков геометрических форм здесь не найдено ни одного зооморфного или антропоморфного наскального рисунка. Это позволяет рассматривать данное местонахождение петроглифов как особый вид памятников истории и культуры, традиционно именуемых в западной части Центральной Азии «тамгалытас» («тамгалыташ», «танбалытас») (Рогожинский, 2014 г., с. 536-537), и относить его к крупнейшим скоплениям удостоверительных знаков, известным к настоящему времени в Казахстане и Средней Азии.

Относительная датировка и сравнительный анализ знаков в Тамгалытас.

Для определения относительного возраста и происхождения знаков важную роль играет сопутствующая эпиграфика, изучение которой, к сожалению, еще не завершено, а имеющиеся немногие данные позволяют сделать лишь ряд предварительных заключений.
Позднейший период истории памятника характеризуется многочисленными посетительскими надписями на русском и казахском языках, охватывает время с начала 1930-х годов до конца XX века, связан с активной поисково-разведочной научной деятельностью в западной Бетпакдале и хозяйственным освоением района.
Арабографичная эпиграфика в основном тоже относится к разряду посетительской. Так, удостоверительный знак, сопровождающий один из «автографов» на «камне Тамгалытас», напоминает тамгу рода сарыжомарт племени найман казахов Среднего жуза (Таласбаева, 2014 г.], компактное расселение которого со второй половины XVIII в. связано с северо-восточными районами Сарыарки (Востров, Муканов, 1968 г., с. 174, 178).
В то же время, одна из непрочитанных надписей в скоплении 4 у родника Тамгалы сопровождается знаком, который можно, наряду со знаком на плите с эпитафией из некрополя, уверенно отождествить с кыпчакской тамгой «кос алип».
Помимо основных районов компактного расселения этого многочисленного казахского племени Среднего жуза, отдельные подразделения кыпчаков во второй половине XIX в. населяли Перовский уезд Сырдарьинской области и пользовались летними кочевками в долине Сарысу, на административной территории Тургайской и Акмолинской областей (Востров, Муканов, 1968 г., с. 148-149).
Возможно, памятники урочища Тамгалыжар (могильник и надписи с тамгой кыпчаков) отражают порядок землепользования, сложившийся после образования Сырдарьинской области (1868 г.), который на протяжении ряда лет в интересах кочевого населения края отстаивал перед омской администрацией военный губернатор Н. И. Гродеков:
«Если безусловно запретить означенным кочевникам, – докладывал он в 1891 г. туркестанскому начальнику, – пользоваться обычными их кочевьями в Атбасарском уезде, как того требует Степной генерал-губернатор, то скот их, лишившись последних пастбищ, неизбежно погибнет и произойдет народное бедствие». (ЦГА РУз., И-1, оп. 16, д. 911, л. 237).
Крайне сложно проследить взаимосвязь и суперпозицию арабографичных надписей и знаков на «камне Тамгалытас». Здесь выделяется небольшое собрание из четырех тамг, прорезанных на камне сходным способом и выстроенных в ряд, но нельзя утверждать, что они связаны с размещенной выше двустрочной надписью.
Можно заметить, что на лучших участках поверхности надписи «вписаны» между знаками в свободное пространство; в отдельных случаях одни знаки перекрывают другие. Очевидно, какая-то часть древних знаков предшествовала на «камне» созданию арабографичных надписей.
На двух обломках «камня» лучшую часть поверхности занимают большие и глубоко протертые знаки, в то время как остальные тамги – меньших размеров, вырезаны иным способом и располагаются вокруг них на неровных, шер ховатых участках.
В одном случае малая тамга перекрывает поверхность большого знака. Арабографичных надписей здесь нет, и оба фрагмента, судя по виду, составляли верхнюю, относительно ровную горизонтальную часть «камня Тамгалытас», где находилась древнейшая часть «энциклопедии тамг».
На основании этих наблюдений можно пред- положить, что древний период истории «камня Тамгалытас» включает два этапа оформления его поверхности: «дописьменный» (свободное размещение знаков на наиболее удобных гранях) и эпиграфический, когда арабографичные тексты (иногда с тамгами) создавались на остававшихся незанятыми участках скалы.
Существование «дописьменного» этапа истории памятника подтверждается отсутствием древней эпиграфики в периферийных скоплениях петроглифов Тамгалыжар, знаки которых обнаруживают сходство с наиболее ранними тамгами «камня Тамгалытас».
В скоплении тамг из периферийного местонахождения выделяется девять типов знаков, пять из них тождественны тамгам на плите из монумента, а вместе здесь насчитывается 11 форм. На «камне Тамгалытас» и его обломках удается распознать не менее 12 типов знаков, из которых только 5-6 совпадают с тамгами периферийных скоплений.
При этом среди сходных форм велика доля простейших типов (№1, 2, 8); в то же время среди тамг обоих местонахождений выделяется группа более сложных знаков, присутствующих исключительно на «камне Тамгалытас» (№12, 13, 15-19) или в периферийных скоплениях (№5-7).
Рассматривать обе группы тамг как разновременные веских оснований не имеется, поскольку граффити очень сходны по технике исполнения и другим параметрам. Указанные сходства и отличия знаков двух обособленных местонахождений могут свидетельствовать о принадлежности тамг двум родственным, но самостоятельным объединениям – при условии их сосуществования на данной территории в какой-то исторический период.
Принимая такое допущение, рассмотрим результаты сопоставления объединенной серии знаков урочища Тамгалыжар с известными тамгами ряда современных и средневековых номадов региона. Сопоставление с казахскими тамгами выполнено по материалам дореволюционных и современных исследований, опирающихся на аутентичные источники по родоплеменным знакам казахов Младшего (Кiшi) (Добросмыслов, 1893 г., табл. I; Ажигали, 2002 г., табл. V), Среднего (Орта) (Коншин, 1905 г., с. 104-105; Муканов, 1974 г.; ИКРИ, Т. 8, с. 921-922; Таласбаева, 2014 г.) и Старшего (Ұлы) жузов (Рогожинский, 2010 г.).
Наибольшее сходство обнаруживают тамги казахов Младшего жуза (47%); доля совпадений с клановыми знаками Среднего и Старшего жузов составляет 21%. В целом, степень типологического сходства объединенной серии знаков из Тамгалыжар с казахскими тамгами оценивается в 63%.
Показательно отсутствие среди тамг казахов ряда сложных типов (№7, 12, 13, 19), входящих в собрания знаков на «камне Тамгалытас», на монументе и в одном из периферийных скоплений. Отметим тождество знака №15 с тамгой родового подразделения алжан племени албан Старшего жуза, принадлежность которой надежно установлена ранее автором (Рогожинский, 2010 г., с. 113-114)].
Обособленное кочевание данного подразделения, которое обладает родовым знаком, существенно отличающимся от общеплеменной тамги албанов, зафиксировано письменными источниками в последней четверти XVIII в.:
«Волость алжанская, в коей старшиной Аламан. Кочевья имеют в близости китайского города Кулжи». (Андреев, 1998 г., с. 78).
Полное сходство специфичной по форме родовой тамги одного из подразделений албанов и знака на «камне Тамгалытас» трудно признать случайным, но вопрос этот требует специального изучения. Весомую долю соответствия (78%) совокупная серия знаков Тамгалыжар обретает при сопоставлении с тамгами туркменских племен, фиксация которых осуществлена в начале прошлого века этнографом Г. И. Карповым, а в наши дни проведена этнологом С. Е. Ажигали на памятниках культовой архитектуры Западного Казахстана (Карпов, 1929 г.; 1945 г.; Ажигали, 2002 г.,).
Полученные результаты дополняются сопоставлением серии знаков с тамгами тюркских народностей Ирана (кашкаев) (Новоженов, 2015 г.) и средневековых огузов (Махмуд ал-Кашгари, 2005 г., с. 93-94). Степень их сходства с древнейшими знаками Тамгалыжар достигает почти 90%.
Двум знакам (№4 и 9) не удается найти аналогии среди казахских или туркменских тамг. Возможно, знак №9 является разновидностью тамги №8. Знак №4 имеется в числе башкирских тамг (Соколов, 1904 г., табл. I-6), а доля совпадений знаков Тамгалыжар с тамгами башкиров оказывается достаточно велика - 13 знаков (68%), но складывается в основном за счет совпадения знаков простейших форм: №2-5, 8, 10, 11, 13, 14, 16-18.
Таким образом, сопоставление знаков позволяет с наибольшей вероятностью установить огузскую принадлежность древних тамг Тамгалыжар. Учитывая географическое расположение памятника, время возникновения этой крупнейшей «энциклопедии» тамг огузов на основании исторических источников следует отнести к IX-X в.в. (Агаджанов, 1969 г., с. 157-162), во всяком случае, до середины XI века, когда «вместо названия области “Муфазат-ат-гузз”, т. е. “Степь гузов”, употребляется название “Дашт-и Кыпчак”, т. е. “Степь кипчаков”» (Муканов, 1974 г., с. 55).
Немаловажную роль в возникновении Тамгалытас, как объекта особого этнополитического значения, несомненно, сыграло расположение памятника на узловом участке традиционных кочевий и путей сообщений, издавна пролегавших вдоль Сарысу через пустыни Мойынкум и Бетпакдала из западной части Сарыарки к горам Каратау и долинам Сырдарьи и Таласа.
Здесь же складывалась позже пограничная линия расселения казахских родов Среднего и Младшего жузов, а обширные пастбища здешних мест вызывали между ними затяжные споры вплоть до конца XIX в. Свидетелями этих и других перипе- тий истории являются поздние знаки и надписи на «камне Тамгалытас» - пока не прочитанной до конца «Летописи Великой Степи».

Литература:
АКК – Археологическая карта Казахстана. Реестр. Алма-Ата: Изд-во АН КазССР, 1960 г. 488 с.
Агаджанов С.Г. «Очерки истории огузов и туркмен Средней Азии IХ-ХIII в.в.»  Ашхабад: «Ылым», 1969 г. - 296 с.
Ажигали С.Е. «Архитектура кочевников-феномен истории и культуры Евразии» (памятники Арало- Каспийского региона). Алматы: НИЦ «Гылым», 2002 г. 654 с.
Андреев И.Г. «Описание Средней орды киргиз-кайсаков.» Алматы: Ғылым, 1998 г. 280 с.
Востров В.В., Муканов М.С. «Родоплеменной состав и расселение казахов (конец XIX – начало XX в.).»  Алма-Ата: Наука, 1968 г. 256 с.
Григорьев А.П., Телицын Н.Н., Фролова О.Б. «Надпись Тимура 1391 г.» Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004 г. Вып. 21. С. 3-24.
Добросмыслов А.И. «Скотоводство в Тургайской области.» Оренбург, 1893 г. 360 с.
Иванин М.И. «Внутренняя или Букеевская орда». «Эпоха». СПб., 1864 г. №12. С. 1-48.
Иванин М.И. «Хива и река Аму-Дарья.» СПб., 1873 г. 66 с.
Иванин М.И. «О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар и среднеазиатских народов при Чингис- хане и Тамерлане.» СПб., 1875 г. 252 с.
ИКРИ. Т. 6 «Путевые дневники и служебные заметки о поездках по южным казахским степям. XVIII–XIX в.в.» История Казахстана в русских источниках XVI-XX в.в. Алматы: Дайк-Пресс, 2007 г. Т. 6. 516 с.
ИКРИ. Т. 8 «О почетнейших и влиятельнейших ордынцах». История Казахстана в русских источниках XVI-XX в.в. Алматы: Дайк-Пресс, 2006 г. Т. 8, ч. 2. 962 с.
«Историко-культурный атлас казахского нар года.» Отв. ред. И.В. Ерофеева. Алматы: Print-S, 2011 г. 300 с.
 Карпов Г.И. «Родовые тамги у туркмен». Известия Туркменского филиала АН СССР. 1945 г. №3-4. С. 43-49.
Коншин Н.Я. «К истории открытия Кокпектинского округа». Записки Семипалатинского подотдела Западно-Сибирского отдела ИРГО. Семипалатинск, 1905 г. Вып. 11. С. 1-127.
Кузнецов Л. «О надписи на камне «Тамгалы-Тас» в пустыне Бетпак-дала в Атбасарском уезде Акмолинской губернии». Записки Семипалатинского подотдела Западно-Сибирского отдела РГО. – Семипалатинск, 1927 г.
вып. 16. С. 122-124.
Макшеев А.И. «Географические, этнографические и статистические материалы о Туркестанском крае.» Записки ИРГО. СПб., 1871 г. Т. 2. С. 1-60.
Маргулан А.Х. «Археологические разведки в Центральном Казахстане (1946 г.)» Известия АН КазССР.
Сер. обществ. наук. 1948 г. Вып. 4. С. 119-145.
Маргулан А.Х. «Мир казаха.» Алматы: Фонд им. акад. А. Х. Маргулана, 1997 г. 57 с.
Маргулан А.Х. «Сочинения.» Алматы: Дайк-Пресс, 2003 г. Т. 3-4. 50 с. с вкл. 246 с. 
Маргулан А.Х., Акишев К.А., Кадырбаев М.К., Оразбаев А.М. «Древняя культура Центрального Казахстана.» Алма-Ата: Наука, 1966 г. 436 с.
Махмуд ал-Кашгари. «Диван Лугат ат-Турк.» Алматы: «Дайк-Пресс», 2005 г. 1288 с.
Муканов М.С. «Этнический состав и расселение казахов Среднего жуза.» Алма-Ата: Наука, 1974 г. 200 с.
Новоженов В.А. «Тюркские петроглифы и тамги на развалинах Пасаргад в Иране».  Материалы и исследования по археологии и этнографии Казахстана. Алматы: Изд-во КазНУ, 2014 г. Вып. V. С. 21-36.
«От Алтая до Каспия. Атлас памятников и достопримечательностей природы, истории и культуры Казахстана.» В 3-х томах. Алматы: Brand Book, 2011 г. Т. 1. 584 с.
Рогожинский А.Е. «Мы, нижеприложившие истинные тамги…» (опыт идентификации родоплеменных знаков казахов Старшего жуза). Роль номадов в формировании культурного наследия Казахстана.
Научн. чтения памяти Н.Э. Масанова: сб. матер. междунар. научн. конф. Алматы: Print-S, 2010. – С. 101-127.
Рогожинский А.Е. «Удостоверительные знаки кочевников Нового времени и Средневековья в горных ландшафтах Семиречья, Южного и Восточного Казахстана». Наскальное искусство в современном обществе. К 290-
летию научного открытия Томской писаницы: матер. междунар. научн. конф. Кемерово: Кузбассвузиздат, 2011 г. Труды САИПИ. Вып. VIII. Т. 2. С. 217-225. 
Рогожинский А.Е. «Тамги-петроглифы средневековых кочевников Казахстана (опыт типологии и иденти- фикации знаков).» Диалог культур Евразии в археологии Казахстана: сб. научн. статей, посвящ. 90- летию со дня рождения выдающегося археолога К.А. Акишева. Астана: Изд-во «Сарыарка», 2014 г. С. 534-547.
Сатпаев К.И. «Доисторические памятники в Джезказганском районе.» Народное хозяйство Казахстана. Алма-Ата, 1941 г. С. 69-72.
Селевин В.А. «Введение в естественноисторическое изучение Бетпак-Далы.» Труды Среднеазиатского государственного университета. Серия XII-а. География. Ташкент: Изд-во САГУ. 1935 г.
Соколов Д.Н. «О башкирских тамгах (с приложением таблицы башкирских тамг)». Труды Оренбургской ученой архивной комиссии. Оренбург, 1904 г. Т. 13. -96 с.
Таласбаева А.К. «Родоплеменные тамги найманов по архивным источникам XVIII-XIX в.в.» Проблемы изучения нематериального культурного наследия народов Казахстана и Центральной Азии: топонимика, эпиграфика,
искусство: сб. матер. междунар. научн. конф. Алматы: Изд-во EVO PRESS, 2014 г. С. 283-287.
Шмидт Ю.А. «Очерк Киргизской степи к югу от Арало-Иртышского водораздела в Акмолинской области.» Записки Западно-Сибирского отдела РГО. Омск: Типогр. окружн. штаба, 1894 г. Кн. 17, вып. 2. 166 с.

Источник:
Рогожинский А.Е. «Знаки и надписи «камня Тамгалытас» на окраине Бетпакдалы.»
Археологическое наследие Центрального Казахстана: изучение и сохранение. Сборник научных статей, посвященный 70-летию организации Центрально-Казахстанской археологической экспедиции Академии наук Казахстана. Алматы: Научно-исследовательский центр истории и археологии «Бегазы-Тасмола», 2017 г. Т. 2. 380 с.