Экскурсии историческим местам Бухары.

 «Только и слышны были, что стоны и вопли мужей, жен и детей, на веки разлучаемых. Варвары бесчестили жен и девиц пред главами их родных, которым в безсилии оставались оружием одни слезы. Не только были разбиты все дома и похищены огромные сокровища, но ярость грабителей не щадила даже ничего не стоящих на вид священных предметов: кораны были изорваны и разбросаны под ноги вьючных животным, вместо соломы, а из ларей, где сохранялись священные книги, сделаны корыта для корма лошадей. Почтенные шейхи и муллы, бывшие звездами учености, должны были при­служивать пирующим солдатам, или служить потехой для монгольских мудрецов, а высокочтимые священники смотреть за мулами, как конюхи»

«Полный свод всеобщей истории» Всеобщая история от создания мира до 1230 года. Ибн аль-Асир. Вамбери. «История Бохары», т. I, стр. 142-164).

Редко посещаемые исторические памятники Бухары.

По поводу основания теперешнего города Бухары до нас дошли следующие предания. Местность, на которой расположен этот город и его окрестности, представляла собой болотистое озеро, покрытое местами тростником и лесом.
Издавна она привлекала к себе охотников и рыболовов, которые основали здесь четыре первые поселения: Таркамруд, Берване, Асване и Нур 3). С течением времени болота высохли, заросли, были уничтожены и на этой местности возник значительный город.
Царь Ефрозиаб основал в нем укрепленный замок, построенный им на месте теперешнего арка, дворца эмира. Расширяясь и обогащаясь, город этот с течением времени приобрел значение столичного города окружающей его страны.
Первым властителем, управлявшим городом Бухарой, считается какой-то Аберци, свергнутый с престола соседним турецким правителем Ширкишвером, основавшим династию, просуществовавшую в стране до конца VIII столетия.
Последним представителем этой династии был ничтожный и слабый Абуль-Изгак, добровольно уступивший свою власть и престол Измаилу Самониду. Этот первый период истории Трансоксании (Мавераннахр - А.П.) был ознаменован порабощением ее арабами (672-874 г.г.) и принятием ислама, который с начала VIII столетия твердой ногой становится в Бухаре, постепенно вытесняя насажденную здесь несторианами религии Христа 1), учение Зороастра и Будды.
С этой эпохи, или иначе с VIII столетия по Р. X., опять начинается история Трансоксании и в частности история Бухары, переноса нас из мира легенд и преданий на почву несомненных исторических фактов. Она завещала нам многочисленные данные, свидетельствующая о том, что нашествие арабов застало Трансоксанию страной богатой, цветущей и уже довольно сильной в военно-политическом отношении.
Выше мы указали уже на то роковое влияние, которое географическое положение Трансоксании, по пути переселения народов с востока на запад, имело на судьбы этой страны. Причиняя ей неисчислимые бедствия, положившие это являлось, однако же, и источником благосостояния страны, так как, пропустив сквозь себя огромные полчища варваров, оставлявших за собою смерть и разрушения, она вскоре опять возрождалась под влиянием оживленных торговых и промышленных сношений востока с западом, в которых, благодаря своему центральному положение, играла роль неизбежной посредницы.
Торговый путь из Индии к Балтийскому, Каспийскому и Черному морям пролегалъ через нее. Обогащая страну, он был в то же время источником обогащения Великого Новгорода, Майнца, Трузо, Висьби, Генуи, Венеции и многих других городов 2).
Это обстоятельство, в соединении с необыкновенной выносливостью таджикского народа, целое тысячелетие поддерживавшего в Средней Азии, под ударами варваров, светильник древнеиранской культуры, было главной причиной тех быстрых переходов от полного разгрома и разорения к цветущему экономическому состоянию, которое мы столько раз встречаем на страницах истории Трансоксании.
В частности, это относится и к ее столице. Десятки раз разрушаемая и сжигавшаяся почти до тла, она вскоре опять возрождалась из пепла, и терпеливый таджик начинал снова трудиться над созиданием родного города. Блестящий период правления Саманидов (873-1004 г.г.) доводит Трансоксанию до высокой степени экономического благосостояния.
Город Бухара украшается и расширяется. Воздвигается множество новых мечетей, школ, читален. Проводятся новые пути сообщения, водопроводы, а древний замок Ефрозиаба возобно­вляется и превращается в великолепный дворец.
Бухара делается средоточием наук и искусств, местопребыванием знаменитых ученых и поэтов того времени 1). Вместе с тем, под скипетром Саманидов, она впервые приобретает значение религиозного центра среднеазиатских мусульман суннитского толка, становясь убежищем такого рода ученых и ревнителей веры, которые судорожно хватались за малейшую мелочь корана и шариата, и тем высоко держали знамя суннитского учения над шиитским западом Азии 2*).
Сто тридцатилетнее правление династии Сельджукидов (1004-1133 г.г.), покоривших Трансоксанию по низвержению последнего Саманида 3), было ознаменовано блестящими завоеваниями на востоке и западе. Будучи представителями исключительно военного дела, эмиры этой династии выделили из своей среды только одного государя - Мелик-Шаха, прославившего себя огромными услугами, оказанными им науке, искусством, поэзии и промышленности.
Укрепившаяся затем на престоле Трансоксании династия хорезмских князей (1133-1220 г.г.) доводит Бухару до высшей степени культурного развития и военно-политического могущества в среде государств центральной Азии. За четыреста лет, протекция со времени водворения в стране первых Саманидов, она делает поразительные успехи в области земледелия, промышлен­ности, торговли, наук и искусств.
Между последними в особенности процветает история, архитектура и ирригационное искусство. Этот четырехсотлетий период времени чрезвычайно богат историческими материалами. История всегда была любимой наукой таджика, точно также как поэзии он отдавал предпочтение перед остальными отделами литературы, соединяя весьма нередко то и другое вместе и облекая какой-нибудь исторический момент в жизни своего народа, или даже целые эпохи, в поэтические формы касыдов и газелей 4).
В таком цветущем состоянии застал Трансоксанию и ее столицу 1220 год, имевший для нее роковое значение. Гениальный хищник Чингис-хан, из глубины своих необозримых степей, давно уже обратил алчные взгляды на цве­тущую и богатую Трансоксанию.
Ее великолепные города и села несметный сокровища из серебра и золота, дорогие ткани, роскошная зелень садов и обилие текущей воды, о чем он знал через купцов и многочисленных лазутчиков, не могли не возбудить чувства завистливой алчности в этом варваре и его монголах, принужденных довольствоваться скудной жизнью кочевников в бесплодных и сухих степях северо-восточной Азии.
Движимый этими чувствами и той страшной стихийной силой, которая, со времен Алариха и Атиллы, толкала полчища варваров на путь великого переселения народов, Чингис выступает в 1218 году против Бухары с apмией в 600,000 человек и буквально обращает этот город и всю страну в груды развалин 1).
Войска эмира Магомета были почти поголовно истреблены, а сам он, принужденный бежать из своих владений, кончает жизнь в сумасшествии. Жители столицы и большей части бухарских городов перебиты или обращены в рабство.
Ограбив страну почти дотла, монголы постарались, уходя обратно, истребить все то, что они не в состоянии были захватить с собой. Не довольствуясь этим, Чингис уводит в Монголию всех жителей, которые представляли хотя какой-нибудь интерес в его глазах.
Уцелевшие солдаты армии Магомета должны были стать под его знамена. Искусные зодчие, художники и садоводы отправлены на далекий восток, чтобы украсить монголо-китайскую резиденцию завоевателя; знаменитых же ремесленников, между которыми славились ткачи шелковых и льняных материй, он раздарил своим женам и родственникам, как искусных рабов.
Только немногим удалось избежать плена или смерти, и когда один из беглецов прибыл в Хорасан и был спрошен об участи своего родного города, то он ответил следующим сжатым, впоследствии прославившимся, персидским стихом: «они пришли, разрушили, сожгли, умертвили, ограбили и ушли» *).
Результаты монгольского погрома были, в полном смысле слова, гибельны для Трансоксании и ее столицы. Страна обезлюдела, и многие ее цветущие оазисы обратились в пустыни. На­всегда исчезло с этого времени в Бухаре производство высоко ценимого оружия и нарядов, толстых шелковых тканей и драгоценных эмалированных изделий из серебра и золота.
Не менее чувствительный удар был нанесен монгольским погромом науке, искусствам и образованности, свившим, как казалось, прочный приют в древней столице Трансоксании. Духовная жизнь таджикского народа с этого рокового для него момент 3' если не окончательно погасла, то уже никогда не могла возродиться в той мере, в какой она процветала до нашествия Чингиса.
Одним из наиболее существенных зол этой эпохи, навсегда оставившим след в характере таджикского народа, была крайняя грубость и жестокость нравов, привитых ему монголами-завоевателями. Одновременно с этим усилился фанатизм, так как с упадком наук и просвещения религия сделалась единственной духовной пищей народа.
Впоследствии, с принятием магометанства правителями, она нашла себе еще более прочную точку опоры в лице новообращенных князей, сделавшихся усердными ревнителями ислама. Тщетны были дальнейшие усилия Тимура и его талантливых преемников поднять экономически и умственный уровень народных масс.
Ограбив чуть не половину земного шара для своей родной Трансоксании, употребляя все усилия, чтобы путем переселения из завоеванных стран знаменитых ученых, лучших мастеров, зодчих и ремесленников пересадить в страну заглохли семена индо-иранской и отчасти европейской культуры, Тамерлан уже не мог вполне достигнуть этого, и медленный процесс духовного и экономического разложения таджикской народности, тотчас после его смерти, не замедлил вновь обнаружиться.
Умирая, Чингис, как известно, разделил основанную им колоссальную монархию между четырьмя своими сыновьями. Из них второй, Чагатай, получает во владение весь теперешний русский и aзиатский Туркестан со включением в него бухарских владений, под протекторатом Монгольской империи 2*).
Таким образом, в течение сто сороколетнего правления Чингисидов (1226-1363 г.г.) некогда могущественная Трансоксания была низведена на степень второстепенной провинции. Ее судьба, кроме того, становится в зависимость от переворотов престолонаследия в Монгольской империи.
По смерти Чагатая Трансоксания делается театром почти беспрерывных междоусобных, династических и движимых честолюбием войн, представляя собой ужасную картину жертвы, истекающей кровью. Дикое безначалие, разнузданное своеволием грубых тиранов, убийствами, опустошениями, сменяют друг друга.
Ее когда-то многолюдные провинции обливаются кровью. Остатки городов и деревень пылают в пламени, а жители лишаются своего последнего имущества, или тысячами уводятся в рабство. Однако же, многострадальный народ находит в себе еще достаточно сил, чтобы пережить эти тяжкие удары и заставить варваров принять от него ислам, вместе с остатками древне­-иранской культуры.
Уже вскоре после удаления Чингиса из Трансоксании Бухара начала заметно возрождаться. Разбежавшиеся земледельцы и ремесленники возвращались на свои места. Мало-по­ малу возобновлялись мечети и школы, и в 1234 году столица Трансоксании насчитывала в своих стенах уже до тысячи человек учащихся *).
Появление не всемирной сцене колоссальной личности Тимура 2) и его династии останавливает на время ход мирового колеса, и звезда таджикского народа загорается опять в полном блеске. Но этот блеск является уже не тем естественным продуктом внутренней силы, экономического благосостояния и образованности, как это было в эпоху, предшествовавшую нашествию Чингиса, а лишь результатом случайного сочетания гениальных свойств великого полководца, искусства, с которым он успел сгруппировать и направить под своими знаменами не успевшую еще разложиться монгольскую силу, и относительной слабостью покоренных им народов востока, объясняемой недавно пережитыми бедствиями монгольского владычества.
Награбленные им несметные богатства лишь временно обогатили Трансоксанию, а искусственно насаждаемая руками иноземцев культура и образованность не могли пустить глубоких корней в истощенной почве страны и вскоре опять заглохли, не будучи питаемы здоровыми жизненными соками.
Кроме того, 35-ти летние походы Тимура пагубно отразились на народонаселении, лишив его лучших, наиболее производительных сил ‘). Относительно глав­ного своего стремления, перенесение политического центра тяжести западного ислама в свои владения, Тамерлан, еще при жизни, должен быль испытать ряд разочарований.
Порабощенные им народы западной Азии с отвращением отвергали эту идею; покоряясь силе оружия, они тотчас же восставали против нее, как только войска железного завоевателя оставляли их территории. При всем том, тридцатитрехлетний период владычества Тимура (1369-1405 г.г.) представляет собою блестящую страницу истории Трансоксании.
Страна искусственно оживилась и расцвела под влиянием огромного наплыва золота, свезенного сюда завоевателем и его войсками со всех концов Малой и Средней Азии 2*). Руками пленных художников, ремесленников и мастеров были пущены в ход всевозможные искусства и промыслы.
Наука и литература, усердно поощряемые Тимуром, возродились и произ­вели на свет массу ученых, поэтов и богословов 3). Сам Тимур подавал собой пример литературным занятиям, находя время, не смотря на беспрерывные войны, создать свой огромный кодекс – записки 4).
Но то, что составило несомненную, далеко пережившую его славу, - это грандиозные архитектурные памятники, которые он сотнями воздвигал в разных пунктах своего отечества. Эти драгоценные остатки средневекового мусульманская зодчества до сей поры поражают взгляд, ум и чувства своим величием, изяществом красок, смелостью и легкостью своих архитектурных очертаний 5).
Реакция искусственно созданного Тимуром порядка вещей не замедлила проявиться почти тотчас после его смерти. Политическое значение Трансоксании падало с каждым днем, и отдельной талантливый личности на ее престоле, подобный Улуг-бегу, Мир-Али-Ширу, Шейбани, Абдуллах-хану и Абдул-Азису, уже не могли остановить общий процесс разрушения, который красной нитью проходит сквозь всю последующую историю таджикского народа.
Открытие морского пути из Европы в Китай и Индию, появление узбеков и частые перемены династий не мало способствовали процессу окончательного ослабления ее политического и культурного организма. Отброшенные на время победами Тимура, узбеки тотчас после его смерти и распадения Золотой Орды снова появляются у ворот Трансоксании.
Талантливые, но изнеженные Тимуриды (1405-1500 г.г.), витавшие по преимуществу в сферах научных идей, поэзии и искусств, процветавших в Трансоксании под их скипетром, как никогда ранее, оказались бессильными противостоять той грубой, стихийной силе, которую олицетворяли собой многочисленный полчища узбекских варваров.
В то время, как среди всеобщего распадения монарха Тимура Улуг-Бек трудился над составлением своих знаменитых астрономических таблиц 4), Шахрух-Мирза изощрялся в поэзии, а Абул-Саид и Мир-Али-Шир, поощряя живопись и зодчество, созидали великолепные архитектурные памятники, узбеки железным кольцом охватывали Трансоксанию и после упорной войны и политических интриг овладели ее престолом, заставив талантливого Бабер-Мирзу покинуть трон предков и искать убежища в Индии, где он основал впоследствии империю великого Могола 2*).
Этот период медленного распадения монархии Тимура был ознаменован, в частности для города Бухары эпохой обновления и возрождения. Еще первые Чингисиды, имевшие привычку кочевников переезжать из города в город в своих владениях, лишили ее значения главной столицы ханства.
Тимур же и его потомки официально перенесли столицу в Самарканд, который делается их резиденцией и, вместе с тем ареной всевозможных интриг, междоусобиц и кровопролитий. Как бы забытая на время Бухара пользуется этим, чтобы отдохнуть и оправиться.
Ее торговля, благодаря центральному положению города в стране, быстро развивается. Об руку с ней делают большой успех промышленность, ремесла и даже искусство, так как в период царствования Тимуридов она пользуется известностью знаменитой на востоке школы живописи.
Благочестивые мусульмане украшают ее множеством прекрасных архитектурных памятников, и к концу XVI столетия она начинает опять соперничать с Самаркандом. В то же время Шейбаниды, стремившиеся к уничтожению в народной памяти преданий о Тимуре и его потомстве, переносят свою резиденцию и столицу ханства в Бухару.
Узбекская династия Шейбанидов (1500-1597 г.г.), кроме самого ее мужественного и талантливого основателя Шейбани-Магомет-хана, подарила Трансоксании высоко-даровитым государем Абдуллах-ханом ‘). Под властью этих двух эмиров страна опять несколько окрепла, но наступившие после смерти последнего из них смуты и междоусобицы уничтожают все их благие начинания.
Одновременно с этим дух ханжества, обрядности и суеверия, начинает все более и более завладевать народными массами, окончательно вытесняя культурные стремления, науку и искусства. Наряду с этим Трансоксания лишается значения главного торгового рынка в Средней Aзии и единственной посредницы в торговых сношениях Европы с Китаем и Индией.
Еще разоpeние Тамерланом Астрахани и Азова (1395-1397 г.г.) нанесло чувствительный удар международной торговле через Среднюю Азию. Завоевание Константинополя и Кафы (Феодосии) Магометом Великим причинило ей еще более чувствительный удар, а с открытием Васко-де-Гама (1498 г.) нового морского пути из Европы в Индию, вокруг Африки, среднеазиатский сухопутный торговый путь до последнего времени был почти совершенно оставлен 2).
Под влиянием этих причин общий упадок внутреннего и внешнего значения страны продолжает прогрессировать в течение всего почти двухсотлетнего правления Аштарханидов (1597-1784 г.г.), которых судьба делает свидетелями усиливающегося процесса разложения Трансоксании.
Слабые и ничтожные государи этой династии лишь фиктивным образом управляли страной, занимаясь на самом деле богословскими прениями и религиозной казуистикой, заменившей собой живую науку. В 1740 году Бухара переживает нашествие последнего колоссального варвара, в лице Надир-Шаха, которое застает ее почти совершенно беспомощной.
Ограбив окрестности столицы, Надир-Шах уже окружает ее своими полчищами, но эмир Абул-Фаиз *) успевает умилостивить его принятием присяги и изъявлением безусловной покорности, после чего шах оставляет Трансоксанию, захватив с собою огромную контрибуцию и массы сокровищ.
Слабое правление Аштарханидов имело, между прочим, следствием чрезвычайного усиления в Бухаре узбекской парии. Призванные в страну еще во времена Шейбани, узбеки получили сначала исключительное значение военного сословия.
С течением времени они успели захватить в свои руки все высшие должности в государстве и образовали могущественную парию, которая фактически управляла страной, возводя на трон и низвергая с него эмиров по своему усмотрению.
В 1784 году сын бухарского аталыка Дашал-бека, Шах-Мурад, устраняет от власти последнего Аштарханида, Абул-Гази, и овладевает престолом Трансоксании, под именем эмира Маассума. Вместе с тем, он становится основателем царствующей по cиe время в Бухаре династии Мангыт.
Шесть эмиров этой династии, до Мозафар-Эддина включительно, представляют собой вернейших выразителей своего суфически ложно-набожного века. При них погас последний луч того блеска, экономического благосостояния и политического величества в каком неоднократно являлась Трансоксания в счастливые эпохи своей исторической жизни.
В то время, как повсюду человечество делает гигантские шаги на почве прогресса и цивилизации, правители Бухары употребляют все усилия, чтобы искоренить в стране последние остатки культурной эпохи и вдвинуть народную жизнь в тесные рамки отживших свой век бытовых, общественных и религизно-ерархических идей мусульманского законодательства.
В их эпоху прерываются почти окончательно все прямые сношения ханства не только с Европой, но и с соседними государствами, в следствие чего Бухара становится недоступной не только для путешественников, но и для
официальных послов, из которых многие расплачиваются жизнью за попытки их государей завязать с правите­лями ханства международные сношения 1).
Торговые обороты страны мало-помалу сводятся исключительно к вывозу из ханства сырых произведений, и лишь немногие смельчаки из русских купцов решаются проникнуть с своими товарами в эту дикую, преданную фанатизму и произволу страну.
Торговля невольниками усиливается и достигает огромных размеров. В то же время, наряду с Хивой и Туркменией, ханство делается гнездом вооруженных шаек всякого сброда, беспрепятственно грабивших пределы соседних стран.
Внутренний строй ханства становится в эту эпоху на почву исключительно исламо-иepapxического режима. Духовенство окончательно выходит из сферы посредственного воздействия и становится активным распорядителем народной жизни, захватив в свои руки судопроизводство, народное образование и значительную часть административной власти.
Сами эмиры, оставляя в стороне истинные интересы и нужды народа, трудятся над составлением законов, воспрещающих, под страхом смертной казни, употребление табаку и вина 2*), издают драконовские постановления об отделении обоих полов, восстанавливают разного рода уже давно забытый в других мусульманских странах религиозные должности, вроде «раисов», и т. д.
Своей личной жизнью они подают примерь фанатизма, лицемерием и ханжества, которое доходить до того, что во времена Шах-Мурада в одной Бухаре, из общей 80-тысячной массы жителей, было до 30.000 учащихся в медресе семинаристов.
Кроме того, каждый из них стремится к приобретению славы завоевателя, и их правление ознаменовано многочисленными, хотя и мелкими войнами с соседями. Легко понять печальный результат всего этого. Так, например, запрещение табаку и вина привело к употребление гораздо более вредного опиума, анаши и кукнара; затворничество женщины усилило проявление гнусного порока, в особенности присущего таджикской нации, а поощрение ханжества до крайности размножило и усилило в стране непроизводительный и беспокойный класс мусульманского духовенства и дервишества.
Наука и литература окончательно были подавлены в Бухаре в эту темную эпоху, точно также, как искусство и промышленность. Даже знаменитое когда-то в страна шелководство к концу XVIII века почти совершенно уничтожается, и эмир Шах-Мурад принужден принимать искусственные меры к поддержанию этой важной отрасли промышленности *).
В то же время лучшие провинции ханства одна за другой отпадают от него, и в 1826 году эмир Наср-Уллах может считать себя активным повелителем только на пространстве 5.600 кв. геогр. миль, из которых лишь 500-600 обработаны и заселены оседлыми жителями *2).
В таком положении находился эпоха жалкий обломок монархии Тимура, когда, по выражению Вамбери, до ворот Бухарского ханства достигли первые предвестники европейского духа и могущества, в лице России и Англии, и стали стучаться в них 3).
Из всех стран Европы, Poccийская имеперия с самых отдаленных времен более других соприкасалась с Средней Aзией и прилегающими к ней государствами, находясь на пути прямого сообщения ее с западом. Владычество монголов еще более сблизило нас, в международном и торговом отношении с нашими ближайшими соседями.
Завоевания Тамерлана, султана Магомета, открытие нового морского пути вокруг Африки и наступивший вслед затем период внутренних беспорядков в Трансоксании и прилегающих к ней странах были причиной насильственного перерыва в ходе этого сближения и временного оставления созданного тысячелетиями торгового пути из Западной Европы в Китай и Индию, через Poccию и Трансоксанию.
В период времени, с конца XV столетия вплоть до наших дней, путь этот, а вместе с ним и торговые сношения Poccии с Средней Азией, были почти совершенно оставлены. При всем том, pyccкие государи, еще начиная с Иоанна III, делают ряд попыток к восстановлению прерванного международного сообщения.
Царствование Грозного и Годунова, усиленно интересовавшихся сближением русских торговых интересов с отдаленным востоком, было ознаменовано первой попыткой англичан втереться в это зарождающееся сближение посредством основания торгового товарищества Дженкинсона (1558 г.).
Разные затруднения и наступившее в Poccии смутное время остановили развитие этой вредной для нас торговли. Царь Алексей Михайлович вновь выдвигает забытый на время среднеазиатский вопрос на почву практического осуществления, а император Петр Великий ставит одной из главных задач своего царствования овладение всеми торговыми путями между Каспийским, Черным, Белым и Балтийским морями, с целью доставить русскому народу возможность сделаться главным посредником в обмене произведения востока и Запада ‘).
Разорительные войны с Турцией и Швецией, не­ удачный поход в Хиву кн. Бековича-Черкасского и преждевременная смерть Петра помешали ему довести до конца этот грандиозный замысел, последствия которого для Poccии были бы в полном смысле слова необъятны.
В то же время деятельное стремление Poccии на восток возбудило в англичанах, уже тогда мечтавших о всемирном торговом преобладании сильные опаceния. С той поры Англия, настойчиво и не стесняясь в выборе средств, ставит преграды всякому предприятиям Poccии на востоке, в котором хотя сколько нибуд проглядывает осуществление великих намерений царя-преобразователя.
Весь интерес и внимание ближайших преемников Петра I сосредоточиваются на делах европейской политики, и созданная им идея находить себе ближайшую сторонницу лишь в лице Екатерины Великой, которая, равно как и император Николай, стремится к осуще­ствлении ее путем мирных переговоров и дружественного воздействия на среднеазиатских владетелей.
Без сомнения, эта медленная, но за то верная система принесла бы с течением  времени свои плоды, но быстрое развитие нашей торговли в первой поло­вине текущего столетия, необходимость сбыта товаров на азиатских рынках и негодование правительства и народа, вызванное постоянными набегами на наши восточный границы хищных кокандских, хивинских, бухарских и туркменских шаек, вызвали решительный действия, окончившиеся присоединением к нашим владениям Кокандского ханства, Самаркандской области, части Хивы и туркменских кочевий.

Примечания.

Плутарх, «Жизнь знаменитых людей древности. Александр Ведший Москва, 1889 г., стр. 139-140.
2) Шлегель, «Journal Asiatique», 1828, р. 326.) Вамбери, «История Бохары», т. I, стр. 1.
Несторианское христианство проникло в Среднюю Азию еще до III века по Р. X. В начале IV столетия оно имело епископские кафедры в Туе, Мерей и Самарканд, а в 1420 году Мерв делается постоянным местопребыванием митрополитов среднеазиатских.
Появление арабов в Трансоксании нанесло христианству первый удар, но оно существовало в равных местностях страны до конца XIV столетия, когда окончательно прекратило свое существование в Средней Азии.
2) «Аму и Узбой», стр. 2-3.
') Наршахи, автор знаменитой «Китаб-и-Наршахи», написанной им по поручению эмира Нуха-Вин-Насра, в 332-337 году худжры; Абуль-Газан- Рудеки, написавший миллион триста двустиший, собранных в ста книгах и другие.
2) Сунниты есть последователи трех первых халифов-преемников Магомета:
Абу-Бекра, Омара и Османа, признаваемых похитителями вла­сти, которая, по их понятиям, должна была быть вручена, по смерти Магомета, его зятю Алию, сделавшемуся хадифом лишь по смерти Османа. Отсюда разлад и религиозная вражда между теми и другими (Поздеев, «Дервиши в мусульманском мире», Оренбург, 1886 года, стр. 17-36).
3) Абуль-Изгак Мунтасир, погибший насильственной смертью в 1004 г.
4) Касыдами называются стихотворения в 19-100 двустиший, род поэмы или оды; газелями - небольшие стихотворения, состояния из 7, 12 и не более 19 двустиший; диваном - сборник всех произведений известного мусульманского поэта.
’) Вот как описывает историк Ибнъ-Уль-Атгыръ достопамятный в летописях таджикского народа день разрушения Бухары войсками Чингиса, «Только и слышны были, что стоны и вопли мужей, жен и детей, на веки разлучаемых. Варвары бесчестили жен и девиц пред главами их родных, которым в бессилии оставались оружием одни слезы.
Не только были разбиты все дома и похищены огромные сокровища, но ярость грабителей не щадила даже ничего не стоящих на вид священных предметов: кораны были изорваны и разбросаны под ноги вьючных животным, вместо соломы, а из ларей, где сохранялись священные книги, сделаны корыта для корма лошадей.
Почтенные шейхи и муллы, бывшие звездами учености, должны были при­служивать пирующим солдатам, или служить потехой для монгольских мудрецов, а высокочтимые священники смотреть за мулами, как конюхи»
«Полный свод всеобщей истории» Всеобщая история от создания мира до 1230 года. Ибн аль-Асир. Вамбери. «История Бохары», т. I, стр. 142-164).
Гаммер Пургстад, «История Золотой Орды», стр. 80.
2) Старший сын Чингиса, Октай, получил Китай и Монголию, вместе с главенством над уделами братьев: Вату-Хорезм и Дешт-и-Кипчак, Тули-Хорасан, Персию и Индию.
*) Вамбери, «История Бохары», т. I, стр. 159.
а) Тимур, Тамерлан, или Тимур-ленг (хромой), родился в Шахрисябзе 7 мая 1336 г. По матери он происходит от Чингис-хана, а общим предком этих знаменитых завоевателей был сын монгольского хана Тумине (Л. Лангле, «Жизнь Тимура», пер. с франц. Суворова, Ташкент, 1890 г., стр.
1). Вамбери на стр. 181-183 «История Бохары» говорит, что отец Тимура Тургай, происходил из узбекской фамилии Керкен и был главой узбекского рода Берлас. В списке узбекских родов Ханыкова, приведенном на стр. 68-63 его книги «Описание Бухарского ханства», заимствованном и в сочинении «Нассад-памяти-Узбеков», мы не находим, однако же, рода Берлас.
Что же касается фамилии Керкен, или Киркын, то у Ханыкова она означена самостоятельным родом, 76-м из 97-ми, перечисленных в списке.
•) В период времени с 1369-1402 г. Тимур объединил под своей властью всю Трансоксанию, покорил Туркмению, Хиву, Хоросан, Афганистан, Систан, Белуджистан, Аравш, Сирию, Адзербайджан, Грузию, Армению, Индию, царство Золотой Орды, по пути в которое прошел южную и среднюю Poccию.
В 1405 году он умер на пути в Китай, в городе Отрар, 72 лет от роду, уже почти слепой.
2) Испанский посол при дворе Тимура Рюи-Гонзалес-де-Клавихо оставил в своихъ интересных записках многочисленные свидетельства о колоссальных богатствах, собранных Тимуром в его столице Самарканде (Клавихо, «Дневник путешествия ко двору Тимура», перевод с испанского, под редакцией Срезневскаго, стр. 186-189, 327-328 и др.).
3) Поэт Кермани, написавший историю Тимура в стихах; составитель арабского словаря Джезери, мистик, Ходжа-Богаеддин и др. (Вамбери, «История Бохары», т. I, стр. 235-237).
4) Кодекс этот носит название Тюцюкат-и-Тимур, то есть повеление Тимура; состоит из 457 страниц (там же, прим. 3, стр. 183).
5) Из сохранившихся, хотя отчасти, до наших дней величайших памятников эпохи Тимура являются: мечеть и усыпальница Хазрет Ясави в Туркестане, мечети Шейх-Зинде и Биби-Ханым в Самарканде, усыпальница Тимура в том же городе и остатки его дворца в Шахризябзе.
*) Первое известие об этих таблицах, по словам Вамбери, запад получил от профессора Оксфордского университета Джона Гриваи, в 1642-1648 г. Доктор Фона Гайд перевел и обнародовал их в 1665 г.
Его книга, с исправлениями Шарпа, была напечатана в 1767 г., а позже Седилдо перевел ее на французский язык. Улугбек, кроме астрономии и математики, занимался изящной литературой, живописью и музыкой. Он владел замечательной памятью, дававшей ему возможность знать наизусть весь коран в семи различных писаниях (Вамбери, «История Бoxары», т. I, стр. 249 и 267).
2) Бабер-Мирза, основатель Могульской империи и автор знаменитого Бабер-Наме, был первым государем Индии, завязавшим с Poccией дипломатические сношения. В 1534 г. его посольство, с предложением дружбы и любви, было в России у великого князя Василия Иоанновича, в лице Ходжи-Хуссейна («Русская летопись по Никоновскому списку», изд. имп. акад. наук, Спб., 1790 г., ч, 6, стр. 250).
') Абдуллах-хану принадлежат все остатки великого зодчества в Бухарском ханстве. Науки, земледелие, торговля находят в нем усердного покровителя. Турция, Крым, Китай искали союза с ним (Вамбери, «Ист. Бох», т. 2, стр. 66-61).
а) «Аму и Узбой», стр. 4.
*) Абуль-Фаиз-хан был умерщвлен своим мятежным министром Рахямом-Би в 1747 г. Той же участи подверглись наследники Абудъ-Фаиза - Абул-Мумин и Обейдулах. Приняв затем титул хана, Рахим оставляет после себя власть, с званием аталыка, своему племяннику Дашал-беку, от которого она переходит сначала к Девлет-куш-беги, а затем к Шах-Мураду, основателю династии Мангыт.
В течении всего этого периода времени Аштарханиды были лишь фиктивными правителями Бухары, так как вся власть сосредоточивалась в руках министров (Мурз а-Шемси-Бухар, «Записки», Казань, 1861 г., пр. I на стр. 41-42 и 8 на стр. 55-58).
5) В 1842 г. в Бухаре были публично казнены официальный посол британского правительства полковник Стоддарт и посол в Кокане капитан Конноли. Около этого же временя там нашли себе смерть итальянцы Орландо и Назелли, имевшие, как можно думать, тайные поручения от своего правительства к эмиру Наср-Улдаху. В 1846 г. поручик Вибурт был схвачен туркменами на пути в Хиву и после продопжительного заключения казнен в Бухаре. Несколько ранее в пределах Бухарского ханства было истреблено целое персидское посольство.
Мы указали лишь на наиболее выдающееся жертвы, бухарской подозрительности и неуважения международных прав; второстепенных было множество.
2) Очень многие, и в том числе сами среднеазиатцы, склонны приписывать появление пьянства в Туркестане русскому влиянию. Как видим, это далеко не так, ибо еще в XVIII в. правительство принуждено было вступить в борьбу с этим общественным пороком и издавать против него кара­тельные законы.
Кроме того, нам известно, что и великие Саманиды не были чужды этому пристрастию, так как, по свидетельству Мирхонда, Абулъ-Ади «разбил о стекло винного стакана после воздержания». Грозный Чагатай, старший представитель Чингисидов, был формальный пьяница, а гениальный Тимур, как свидетельствует Клавихо, любил и поощрял попойки.
Deli­ rium tremens была самой обыкновенной болезнью в Средней Азии в XIII-XVIII столетиях; исторической жертвой ее сделался, между прочим, симпатичный и талантливый Бабер-Мирза. Шейбанид-Бурхан хан и Аштарханид Вели-Мегмед вписали свои имена в истории, как величайшие поклонники Бахуса. Таких примеров можно бы насчитать сотни, но довольно и этих...
s) Гребенкин, «Родословная династия Мангыт», см. Ежегодник Туркестанского края, вып. 3, стр. 338-339.
3) Ханыков, «Описание Бухарского ханства», стр. 5.
3) Вамбери, «История Бохары», т. II, стр. 140.
*) Идаров, «Значение Индии в полатике Poccии с Турцей и Aнглией. («Русский вестник», 1883 г., № 171, стр. 491-499).
«Аму и Узбой», стр. 7.
«Истор. Вестник», август, 1892 г., т. 10. Библиотека "Руниверс".

Источник:
П. Шубинский. «Очерки Бухары». Исторический вестник, № 7. 1892 год.
https://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/M.Asien/XIX/1880-1900/Schubinskij_P/text1.htm